Восстание стиральных машин: Ржавый болт в шестеренках великой франшизы
Возможно, величайшая трагедия человечества кроется не в ядерном пепле, а в патологическом неумении фабрики грез вовремя остановиться. После монументального сиквела, где расплавленный металл навсегда застыл слезой на щеке поколения, нам выкатили это. Третья часть франшизы вваливается в комнату, как ваш пьяный батя на утренник: в дурацких очках-звездочках, с максимально несмешными шутками и полной уверенностью, что он всё еще чертовски крут. Это уже не эпос о неумолимом фатуме, это дискотека в доме престарелых, где вместо диджея — взбесившийся тостер. Главный австрийский дуб кинематографа, Арнольд Шварценеггер, возвращается к своей коронной роли с грацией чугунного утюга, у которого давно перегорел индикатор нагрева. Его Т-850 откровенно устал. Если раньше этот монолит внушал первобытный ужас, а затем благоговейный трепет, то теперь он похож на помятого аниматора, отрабатывающего корпоратив за миску теплого гуляша. Знаменитое «I'll be back» безжалостно трансформировалось в унылое «Поговори с моей рукой». Серьезно? Вытащить идеальную машину для убийств из будущего, чтобы она бросалась фразочками токсичных школьниц из нулевых? Это не апгрейд, господа, это понижение версии системы до уровня зависшего калькулятора. Спаситель человечества, великий и ужасный Джон Коннор, в исполнении Ника Стала выглядит так, будто последние десять лет он не готовился к войне с машинами, а усердно воевал с собственным метаболизмом в придорожных забегаловках. От харизматичного бунтаря не осталось и следа; перед нами дерганный невротик, глотающий собачьи таблетки в подсобке ветеринарки. И тут на сцену выходит Клэр Дэйнс. Ее героиня весь фильм работает профессиональной сиреной: генерирует панику, истерит и смотрит на происходящее с таким лицом, словно ей только что втюхали паленую сумочку вместо оригинала. Химия между этой парочкой способна воспламенить разве что мокрую вату. Антагонист этого балагана — новейшая модель T-X. И знаете, что искусственный интеллект посчитал главным тактическим преимуществом в войне на тотальное уничтожение? Правильно, способность дистанционно увеличивать размер груди, чтобы смутить зазевавшегося копа. Кристанна Локен старательно изображает холодную стерву-робота, но на деле выглядит как сбежавшая манекенщица из каталога нижнего белья, которой вместо гонорара впаяли в руку плазменную пушку. Она лижет кровь с асфальта с энтузиазмом гурмана, дорвавшегося до халявного фуршета, и гоняет на автокране с таким азартом, будто отчаянно опаздывает на распродажу. Грозный жидкий металл превратился в глянцевую обертку от дешевой жвачки. Ирония происходящего заключается в том, что режиссер попытался залить зияющие сюжетные дыры гигантскими порциями свинца и разбитого бетона. Экшен здесь ради экшена, бессмысленный и беспощадный, как русский бунт в пятницу вечером. Эпичная погоня на автокране — это, безусловно, апофеоз разрушения городской инфраструктуры, но за этим грохотом совершенно не слышно пульса самого фильма. Все эти взрывы, таскание гробов с арсеналом небольшой африканской республики и мордобои в туалете не вызывают ничего, кроме эстетической зевоты. Форма сожрала содержание, поперхнулась и выплюнула нам этот глянцевый, но абсолютно пустой аттракцион. Но ради чего действительно стоит терпеть этот двухчасовой парад упущенных возможностей, так это финал. В мире, где блокбастеры привыкли кормить зрителя приторной патокой хэппи-эндов, создатели вдруг решили врубить жесточайшую постиронию. Концовка бьет под дых с грацией летящей бетонной плиты. Она цинична, она неотвратима, и она, черт возьми, возвращает ту самую утерянную атмосферу безысходности, которой так не хватало на протяжении всего этого карнавала с переодеваниями. Это единственный момент истины, когда картонные декорации падают, обнажая холодную, стальную реальность Судного дня. В сухом остатке мы имеем кино, которое отчаянно пытается казаться своим в доску, но выглядит как престарелый рокер на молодежной тусовке — смешно, нелепо и немного жалко. Это не восстание машин, это скрип несмазанных шарниров в суставах некогда великой идеи. Если вы готовы отключить мозг и наслаждаться тем, как шедевральная концепция превращается в фарс, добро пожаловать в этот уютный постапокалиптический цирк. Скайнет так и не обрел истинное самосознание — он просто спился в дешевом мотеле, оставив нам в наследство лишь чек за испорченный мини-бар и жуткое похмелье от рухнувших надежд. 6 из 10



















