В бреду
Начало нулевых было сложным периодом в карьере Ван Дамма. В 1999-м сокрушительно провалился в мировом прокате потенциально многообещающий сиквел «Универсального солдата», а сам Жан-Клод слабо ориентировался в объективной реальности, так как плотно сидел на запрещенных веществах. Борясь с пагубной зависимостью с переменным успехом, «Брюссельский мускул» пытался вернуться на Олимп славы, заручившись поддержкой проверенных творческих партнеров. Так в 2001-м вышли «Тайна ордена» Шелдона Леттича, постановщика «Самоволки» и «Двойного удара», и «Репликант» Ринго Лама, гонконгского мастера боевиков, ранее работавшего с Ван Даммом над «Максимальным риском». Обе картины, создаваемые как зрелищные кинотеатральные экшены, увы, показали слабые кассовые сборы, и никак не помогли бельгийцу возродить былую славу. Фактически Жан-Клоду нужно было признать, что теперь его творчество переместилось в категорию «Direct-to-video» и радоваться тому, что карьера вообще не закончилась. Благо, предложения по работе были, и в 2003-м вышла странная мрачная картина «В аду». Режиссерское кресло вновь занял Ринго Лам, но на этот раз он сделал не традиционный боевик, какими, по сути, были вышеупомянутые «Максимальный риск» и «Репликант». Основное действие «In Hell» происходит в российской тюрьме под названием «Кровавая» (!). Туда попадает американец Кайл Леблан, работавший на сталелитейном заводе в Магнитогорске. Кайл жестоко расправился с оправданным убийцей жены прямо в здании суда и за это получил пожизненный срок. Теперь Леблан должен найти в себе силы бороться с нечеловеческими условиями заключения и выжить в «русском аду». Когда фильм появился на отечественных DVD, на обложке красовался жанр «приключенческий супербоевик», что, мягко говоря, не соответствовало действительности. Формально, с главным героем происходят некие приключения, да и экшен-сцены присутствуют. Но общая стилистика совершенно иная, относящая ленту к тюремно-депрессивным драмам, причем с весомой долей параноидально-сюрреалистических вставок. В то же время, разыгрываемую экранную трагедию российской публике сложно воспринимать всерьез, в силу обильной «клюквы» на протяжении всего повествования. Поэтому, если для зарубежной аудитории «В аду» просто «сильно на любителя», в том числе из-за несоответствия привычным ожиданиям от «вандаммовского боевика», то для русских – это сущая бредятина, на уровне «у нас повсюду медведи в ушанках, с водкой и балалайкой». Вообще, на уничижительную критику съемочная группа всегда может ответить; а вы что, все были в российских тюрьмах, и знаете – как там на самом деле? И здесь, на самом деле, есть важный момент. Если бы действие «В аду» происходило в абстрактной неназываемой стране, и в такой же этнически-неопознаваемой тюрьме, то фильм мог бы восприниматься как гимн стойкости духа и стремления к свободе, а-ля легендарный «Мотылек» Франклина Шаффнера (кстати, «В аду» есть на него визуальная аллюзия). Но целенаправленный акцент на «дикую Россию», где за решеткой поют «калинку-малинку» и «расцветали яблони и груши», где «сидят» толпы угнетенных иностранцев (поэтому вертухаи – высокообразованные люди, свободного говорящие на английском), где над зоной постоянно летают истребители (!), а секс-меньшинства работают как импресарио на подпольных боях без правил – всё это за гранью фэйспалма. Подобное вызывает либо гомерический хохот, либо яростное раздражение, и мешает увидеть «В аду» что-то художественно-ценное, или хотя бы эффектное и зрелищное. В целом же, если получится как-то абстрагироваться от «клюквы», можно наблюдать любопытный переход Ван Дамма к образам, в которых нужно больше «играть», чем драться и трюкачить. Что-то такое у Жан-Клода уже прослеживалось на закате большой карьеры, в «Легионере» (1998) и «Инферно» (1999), но именно «В аду» четко закрепилось, как направление выбираемых ролей после сорока. Здесь его герой вообще не представлен как бывший силовик, в любом понимании, будь то боевой спортсмен или оперативник/военный. Кайл Леблан – просто янки крепкого здоровья и телосложения, временно работавший в России в качестве гражданского технического специалиста. Он не владеет приемами рукопашного боя, а просто махается как может. Вообще, создателям фильма всё же стоило как-то обозначить «мордобойное» прошлое Кайла. Иначе крайне сложно поверить, что чисто за счет железного характера он стал лучшим тюремным бойцом, ради которого из других каталажек в «Кровавую» переводят всяких громил, лишь бы они смогли его победить (!). По совокупности в кадре Ван Дамм не так много дерется. Он больше страдает, горюет по погибшей жене, ловит глюки и корчит мужественную рожу. Возвращаясь к «рукопашке», видно, что режиссер стремился показать ее в реалистичном ключе, фактически сводя к минимуму зрелищность, говоря, что драка на самом деле – представление сумбурное и некрасивое, где нет отточенной хореографии и красивых ударов. Жан-Клод в боевых сценах почти не использует ноги (не считая того, что передвигается на них), а руками работает просто как «на, вот тебе в морду!». Таким образом в фильме нет ни одного запоминающегося боя, что лишний раз подчеркивает, что Лам снимал не «крутой» экшен, а «правду жизни» про «это Россия, ты здесь всех можешь купить!». Таким образом, на выходе получился маловменяемый результат, где с одной стороны явные потуги на симбиоз шоковой тюремной драмы и «кровавого спорта». А с другой – откровенно бредовое представление конкретной страны, как бы к ней не относились создатели картины. Сам факт, что фильм не имел мирового успеха даже в скромных рамках «direct-to-video», говорит о том, что подобная вычурная антироссийская риторика не была нужна публике в нулевые. Конечно, главный фактор коммерческой неудачи – глобальное падение интереса к ролям самого Ван Дамма. Но важно учитывать, что «злободневный тренд» мог так или иначе вернуть значительную долю внимания к актеру. На деле же оказалось, что «ужасная русская тюрьма КРОВАВАЯ» абсолютно не впечатлила западного зрителя, глобально больше не видевшего в России «империю зла». Ринго Лам вернулся на родину и больше не снял ни одного американского фильма (ушел из жизни в 2018-м), а Жан-Клод Ван Дамм продолжил осваиваться в новых для себя творческих ипостасях – драма и малобюджетное кино, впрочем, иногда возвращаясь и на большие экраны с коронным ударом ногой.
