Многообразным однообразием
Мелодрамы, как и множественные прочие киножанры, представляется плотно захлопнутой и заделанной дверью, поскольку их фабульная составляющая отвечает на один единственный вопрос, на который нанизывается и сам сценарий, и отражённая в нём драматургия. В нём практически негде развернуться, матрицы 1x1 и 2x2, любовные треугольники и длинные запутанные мыльные оперы, он её, она его или она её - комплект исполнителей с весьма скудным набором чувств, собственно, единичным представителем, - любовью. Тем самым, искать изюминку в стоге мелодрам получается гораздо сложнее. Приходится прибегать к сторонним вопросам, разделять географическим, социальным, религиозными и прочими дифференцированными условиями, вводить временные рамки, двигаться по календарям отрывая листочки и приклеивая их обратно. В данном фильме история, как один из лучших примеров выше упомянутого, получилась оригинальной и захватывающей благодаря роду деятельности лиц, что смогло совместить драматургию с образами сказки. Любовь ритуального сотрудника и было умершей мисс географического региона - хотя бы из-за этой базовой комплектации произведение достойно попасть в летописи лучших мелодрам последнего десятилетия, тем самым более нелепо смотрится былое отсутствие его в прокате, ибо жизнь в форме сказки, сказка в форме жизни – это один из распространённых и действенных приёмов, особенно, если знаешь, как с ним работать. Безусловно, наряду с подходящей концепцией и стартовым потенциалом, усилив персонажный лист настоящей находкой креативного помысла – отцом-горбуном, расширившим и без того работающую кагорту образов, Уилл Гейджер подчеркнул благонадёжность идеи смежности форм повествования и в режиссёрское кресло садился с чувством убеждённости творческого знания. Однако, даже в полноте правды присутствует наличие стохастических процессов – старания Мингеллы и Лайвли не позволяют вытаскивать ленту на своих плечах, что в свою очередь умудряется сделать даже горбун. Персонажи «Элвиса и Аннабель» застревают где-то между реальностью и вымыслом, постепенно растворяясь в предложенной атмосфере и переставая понимать свои исходные точки и линии финиша. Несомненно, ожидать творческих прорывов данных исполнительней было язвительно грубо по отношению к неприкосновенному таланту, однако самой важной их задачей был симбиоз, коим они манипулировали с гордо поднятой головой и который им без сомнения удался. В прочем, не обошлось и без грехов – главенствующим недостатком ленты получился крайне сомнительный показ социального неравенства, который в первоначальном представлении был лишь одной из составляющих диалогов и размышлений, а в подходе к кульминации обрёл приоритетную значимость, раскрывшись и удивив зрителей ходом построения истории. Безусловно, такой резкий скачок обуславливается поиском мотивировочной части к триумвирату драматургии, однако он, при всей своей формальной «правильности», не добавляет произведению вистов, о чём можно лишь пожалеть, но безоговорочно принять. И это искажение ориентировки не стало препятствием для пусть и шероховатой, но целеустремлённой картины. Подхватив возможность к творчеству, Уилл Грейджер научился видеть за пределами тезисов и стереотипов, выбирая между особенностями структурного остова, как истории, так и персонажей, вследствие чего его дебютная и до сих пор единственная работа приняла довольно распростёртое отношение зрителя.
