BusterthechampМетаморфозы
Прошлое, как выбитый в драке зуб – пока в положенном месте будет зиять пустота, память будет рефлексивно возводить воспоминания с привкусом горечи о пропущенном ударе. И не важно, что стало причиной - кулак иль судьба - со временем сложенные воедино триумфы и поражения сформируют лаконичный рисунок в мозаике жизни. Всего одна переставленная местами лишит рисунок целостности, раздробит его и перестроит на иной лад. Таков лейтмотив сверхпопулярного «Эффекта бабочки».
Мы можем лучше, подсказывает режиссер с тафгаевским дойтч-неймом Роланд Зузо Рихтер своим фильмом «Внутри моей памяти» и умерщвляет Саймона Кэйбла (Шок-удивление-боже мой). На две минуты. Такими словами встречают главного героя не в аду (к сожалению), но в больнице. Клиническая смерть осталась в прошлом вместе с памятью - Саймон помнит все, кроме жены, любовницы и убийства брата. Крайне удобно. Для простых людей утро с чистого листа - похмелье после бурной ночи, но в случае с Саймоном – это ретроградная амнезия. Зритель не понаслышке знающий о провалах в памяти, с легкостью погрузится в коричневатую субстанцию из упущенных подробностей жизни. Остальным путь в кромешную тьму укажут периодически всплывающие фрагменты воспоминаний. Принцип «счастье в неведении» сходу обаяет и помогает нащупать нужный пульс повествования: таинственные и бесформенные обрывки пазла отчаянно жаждут пояснений, чтобы выстроиться в логическую картину.
Вскоре оказывается, что больница для Саймона, как летний отпуск на курорт, который он посещает с периодичностью раз в несколько лет. Вывод очевиден: нужно выбрать две точки во времени и соединить их, чтобы нагнать упущенные подробности ̶п̶ь̶я̶н̶к̶и̶ жизни. И вот герой отправляется назад ̶в̶ ̶б̶у̶д̶у̶щ̶е̶е̶ в прошлое. Как? К чему обременяющие мозг подробности, ведь больница – это место, где возможно все. Вот она и предстает порталом между прошлым и настоящим. А разум «путешественника во времени» начинает выкидывать злые глюки и подвисания с периодичностью старого смартфона на базе «Андроид». Невразумительные подмены с врачами по созвучным фамилиям Ньюман и Труман. Загадочный человек со шприцем, исчезающий проворней призрака. Недомогания со стороны женщин – по-нуаровски роковой брюнетки и блондинки с широкой душой. Или все это и вовсе сон, в котором вой сирены на самом деле звон будильника?
И быть всему хорошо, коль не было бы так грустно. Взбираясь по винтовой лестнице, то самое «счастливое» неведение концентрирует на Саймоне с его амнезией все лучики внимания и преподносит его «единственным и неповторимым», что явно расходится с бесконечно разинутым рыбьим ртом и потупленным взглядом играющего его чернопоясного тэквондиста Райана Филиппа. Для камерной, лишенной динамики истории, которая разворачивается в «Внутри моей памяти», столь эгоистичный подход подобен смертному приговору, ибо лишает остальных персонажей возможности себя показать, да характером хвастануть. А значит, никаких эмоций, кроме облегчения по завершении сеанса, второстепенные куклы вызвать неспособны.
Не последнюю роль такому отношению к персонажам поспособствовал сам сюжет. Когда история рассудительно и методично, не рискуя, раскрывает свои карты, у фильма отмечается все больше родства с не шибко смышлёной блондинкой, у которой за вуалью «загадочности» скрываются переиначенные цитаты от Коэльо (если повезет) или Ремарка (и хорошо, если не женщины). В случае с фильмом - это намешанная эклектическая каша из твистов с оглядкой на упомянутый «Эффект бабочки», чуть менее популярный «Пиджак» и, господи прости, культовую «Лестницу Иакова». И если без индивидуальности еще можно жить и даже радовать кого-то, как это делают вышеобозначенные блондинки, то без главного принципа выдуманных историй – целостности – этого, увы, представить невозможно. Ближе к финалу претенциозность в подаче сюжета поступается неопределенности, которая обретает четкие контуры с тщательно разжеванным финалом. Авторы будто бились в конвульсивных рассуждениях об исходе до последнего, тщетно пытаясь определить финальный вариант. А когда смирились с невыполнимостью этой задачи, втиснули весь отснятый материал, не особо заботясь о чувствах зрителей, и лаконично подписали в финале The End.
Чем «гениальное» произведение Рихтера сумеет удивить безоговорочно, так это опровержением теории, что сила в знании, а счастье в неведении. Счастье скоротечно испарилось, а знание силы не добавило. И если в жизни есть правило, что всем суждено умереть, то в кино, слава богу, также есть один неопровержимый принцип - рано или поздно оно кончится. Вот только стоит ли оно места в памяти, вопрос. Тем, кто в теме, одних перечисленных фильмов-побратимов будет достаточно, чтобы понять – «Внутри моей памяти» это очередная интерпретация давнего рассказа Амброза Бирса «Случай на мосту через Совиный ручей». И фильм в этом контексте отнюдь не взгляд вширь, и уж точно не качественный рефрен, а попросту неудавшийся аборт.