Гандахар
«Гандахар» - третий полнометражный анимационный фильм Рене Лалу, основанный на романе Жана-Пьера Андревона «Люди-машины против Гандахара», на первый взгляд лишь развивает эстетические достижения этого выдающегося французского мультипликатора, но при внимательном просмотре он способен по-настоящему потрясти цельностью художественного высказывания, гармоничным сочленением его семантики и синтаксиса. Никогда еще мировоззрение Лалу не получало столь убедительного формального воплощения: «Гандахар» лишен как концептуальной невнятности «Дикой планеты», так и драматургической рыхлости «Властелинов времени», мастерски соединяя сильные стороны обеих картин – богатство фантазии первой и стилевую доступность второй. Безупречная ритмическая организация материала делает повествование чрезвычайно плотным и лишенным лакун, а метафорическая насыщенность образов ни разу не переходит допустимые границы, что не дает им превратиться в головоломку (что было, к сожалению, характерно для некоторых визуальных деталей «Дикой планеты» и вызвано парадоксальностью художественного мышления Ролана Топора). Что касается смыслового наполнения «Гандахара», то, как и в прежних лентах Лалу, оно концентрируется вокруг проблемы экзистенциального оправдания социального протеста: насилие монолитной монструозной общности в этом фильме приобретает черты технофашизма узурпировавшей власть рациональности, ставшей автономной по отношению к другим сферам человеческого бытия. Если источником вдохновения для самого выразительного эпизода «Властелинов времени» стала книга Сартра «Бытие и ничто», то в основе концепции «Гандахара» - идеи «Заката Европы» Освальда Шпенглера. Экранизируемый Лалу роман Андревона вполне осознано дублирует известную шпенглеровскую идею о противостоянии культуры и цивилизации: если первая – это живое переживание мира со своей особой символикой, то вторая – это панцирь, результат вырождения культуры, омертвения и окостенения ее творческих импульсов. Потому чрезвычайно важно, что сюжет построен не на истории противостояния некой идеализированной органической жизни внешнему технизированному врагу, а на неразрешимой дилемме настоящего и будущего, вокруг трагедии пожирания выродившейся цивилизацией своего живого прошлого. Любая культура, построенная на естественно-научном постижении окружающего мира, рано или поздно сталкивается с проблемой гордыни человеческого разума, достигшего на этом пути значительных успехов и оттого неминуемо впадающего в самовлюбленность и манию величия. Рациональность, сформировавшая культуру, в какой-то момент превращается из ее слуги в безжалостного тирана, становится силой, отчужденной от нее и полностью автономной (на этом допущении основан страх человека перед восстанием машин и компьютеров). Оторванная от своих практических целей и превращенная в самоцель рациональность трансформируется в безумие и иррациональность. Символика окостенения и утраты человеческих черт – стержневая в «Гандахаре»: защитники планеты становятся ее поработителями, пройдя переработку, нивелирующую личностные черты и задающую индивидам лишь скупой алгоритм социальной роли. Обличение фашиствующей рациональности не может быть полным, если автор не затронет тему Другого: в «Гандахаре» выразителем инаковости становятся мутанты – плод генетических экспериментов гандахарских ученых. «Отбракованные» механизированной цивилизацией, они воспринимают тираническое истребление людей их собственными бездушными подобиями из будущего как возмездие за неэтичность научного поиска гандахарцев, их гордое желание управлять органическими процессами. Но именно этот маргинализированный Другой и становится спасителем Гандахара и в такой расстановке акцентов есть определенная жизненная достоверность, ведь кто больше всех сопротивляется фашизму, как не те, кто наиболее от него страдает?! В этом смысле культура Гандахара – не так идиллична, как кажется на первый взгляд, она содержит в себе семена будущего фашизма, от которого и потерпит урон, когда он настигнет ее из будущего. Нельзя не отметить также очевидные интертекстуальные связи картины Лалу с такими фильмами, как «Терминатор» и «Аватар»: и если первый из них, вышедший за четыре года до нее, также концентрируется вокруг темы предопределения будущего и нашего посильного сопротивления ему, но по-иному ее раскрывает, то второй выглядит прямым стилевым и концептуальным заимствованием тем и образов «Гандахара» (вплоть до внешнего вида обитателей Пандоры, практически скопированного с персонажей Лалу, не говоря уже об основном конфликте естественного и искусственного и способах его сюжетной подачи). «Гандахар» принадлежит к числу тех редких анимационных лент, понять которые во всем их семантическом богатстве может лишь подготовленный взрослый зритель, однако, яркая образность видеоряда, без сомнения, восхитит все категории публики в независимости от возраста и эрудиции.
