Vasili m.Катарсис, упадок... и снова катарсис
В разные времена жизни нашей цивилизации с людьми обращались по-иному, нежели принято лелеять отныне, оберегать и, возможно, восхвалять. Затронуть хочу именно дефектных мАлых, урожденных с изъянами, не вполне здоровыми, сильными, готовыми защищать свои территории от набегов алчного бездушного супостата. В Спарте, к примеру, от слабых телом избавлялись с помощью сбрасывания со скалы, в Средние века выкидывали из жилища на дорогу, отдавая младое телесо во власть судьбы. Может, выживет, а может и нет. Вся воля в руках божьих...
Но и в нашей современности, отнюдь, подобные казусы не лишены возможности существовать, повсеместно. Влияние идет как со стороны психологии, так и со стороны традиций, места обитания, вероисповедания. В Африке, например, особо не задумываются над 'высшим благом', пытаясь словно животное дать лишь пропитание своему продолжателю рода. На Севере, ко всему прочему, еще и научить строить прочные, оберегающие от вьюги, жилища, да мощные и надежные капканы для животных, являющих собою почти что единственное пропитание для человека. Однако, в современном развитом мире все подобные старомодные, природозависимые случаи канут в лету. Единственное, что остается навечно - семья, традиции, ценности.
Наш герой, выросший в еврейской семье, со строжайшим отцом, напичканным всевозможными детскими психологическими травмами, мальчуган отнюдь не сильного характера. Наоборот - такому во времена Мезозоя не доверили бы и охрану собственной грудовскармливаемой сестренки. Хилый, потрепанный, да еще со слабым зрением, вынужденный носить эти ужасные громоздкие очки на своей тонкой переносице. 'В Спарте подобных выкидывали не задумываясь!'. Но мы-то люди цивилизованные, всяк имеет право на жизнь, уж таковы незаменимые законы гуманности и жизненного устоя.
Слабый еврейский пасынок оказывается одарен словно сам Господь Бог - его корван фортепианной игры задевает тончайшие струны души не только чувственного тирана-отца, но всевозможных лиц, причастных к высокой культуре классической музыки. Звучат симфонии Баха, Шумана, и даже сверхвертуозная, наисложнейшая симфония №3 Рахманинова. Кто сподобится ее играть? Почти что никто, кроме нашего златого героя еврейского происхождения.
Но батька-тиран, детство коего было наполнено ужаса, смрада и абсолютных отказов и запретов со стороны могущественного 'Papa', обучает свое далеко не бесталанное чадо, но не отпускает дальше вытянутой руки. Потому что боится потерять, потому что желает обладать этой вещью, всегда, без оглядки на преходящее время. И под таким напором и опекой теряет из виду худосочное, но умелое, и потрясающее своей игрой на фортепиано, тело.
Дэвид Хельфготт никогда бы не остался в моей памяти, не запечатлелся в анналах моей скудной памяти, будь он персонажем выдуманным. Но Википедия расставила все по своим местам, отчего я пришел в безграничное исступление. Сначала он решается уйти из родительского дома, лишенного каких-либо зачатков развития его дара, затем, насытившись мастерством и чувственностью высококлассного пианиста в Лондоне, потрясает мир своей неповторимой игрой третьей симфонии Рахманинова, после чего у Дэвида обостряется давно затаившаяся червоточина - шизоаффективное расстройство. Это и есть упадок, полное погружение в небытие, из которого, казалось бы, нет пути обратно.
Только не в данной ситуации. Превозмогая свою бестолковость, торопливые бессвязные речи, пианист нисколько не утерял мастерство владения клавишным музыкальным инструментом, от которого у меня по коже, не совру, бегут мурашки. В данном месте и начинается второе восстание героя, тот катарсис, экзальтация, кою испытывает Дэвид, сначала воспрянув виртуозом в средней руки ресторанчике, а затем женившись на особенной леди, утонченной и крайне обеспеченной.
Дурак ли я? Придумал ли я подобный сценарий? Или, быть может, сценарист выпил лишнего перед сдачей проекта в руки режиссера? Никак нет - основная линия действа поистине имела место в жизни, в самой, что ни на есть, настоящей. И подобный человек, удосужившийся 'полетать' в жизни вверх и вниз, до сих дней живет в Австралии, да добра наживает.
Особые похвалы заслуживает бессменный Джеффри Раш, настолько живо сыграв поехавшего мужичка, потерявшего все моральные ценности общества, что заранее обеспечиваешь его своим собственным 'Оскаром'. Кстати, он его и так получил, что намекает на изящность в плане исполнения. И, как ни странно, именно его игра из трех 'поколений' жизни Дэвида наиболее показательна и проникновенна, описывает во всю мощь страдания и любовь к отцу, хоть и болезненную, но настоящую.
Одна из тех жизней, которые обязательно нужно выказывать в киноиндустрии, просвещая непросвещенных людей, пробираясь в закоулки души, играя нашими чувствами и уча доброте, которая протискивается сквозь проблемы духовного и психологического характеров. Иди к своей мечте не оглядываясь, ведь это твоя жизнь, и не чья либо еще!
