Каждый охотник желает жрать
Николай Джумагалиев называл себя потомком Чингисхана, но прославился как маньяк-людоед. В отличие от других серийников он, кажется, даже и не пытался вести «нормальную жизнь»: семьи не завёл, постоянной работы не имел, кочевал с места на место. Разве что охотником был умелым и опытным. Вот и вышел однажды «на охоту» на женщин, которых считал существами второсортными и порочными. Пил их кровь, ел плоть и ждал просветления, – в книге прочёл, что «свежая кровь очищает душу». В клинике Сербского его душе поставили диагноз «шизофрения», вот почему за дикие свои деяния он получил на расстрел, а принудительное лечение. И, наверно, именно этот факт – видимая безнаказанность преступника – добавляет жути ко всей биографии маньяка. Возможно, фильм «Три» – это коллективная попытка отрефлексировать историю Джумагалиева, так напугавшую его современников. Авторы даже настаивают, что кино «не о нём». А о чём тогда? О следствии и поиске маньяка? О психологии преступника? О том, как соприкосновение с ужасным калечит всех причастных? Но ни на один из этих вопросов фильм не отвечает: следствие раскрыто слабо, портрет преступника не прорисован, а многочисленные герои теряются на фоне убивца, несмотря на специально введённый мотив личной мести. Фильм выглядит не законченным произведением с сильным послевкусием, а эскизом со множеством сюжетных арок, ни одна из которых как следует не раскрыта. Собственно, основных проблем у «Трёх» ровно три. Первая, как часто в современном кино, – сценарий. Картина с её ломаной структурой и непонятным делением на «главы» не имеет чёткой, понятной композиции. Да, в основном события идут в хронологическом порядке, но между ними пропущены целые фрагменты, из-за чего не получается цельной, понятной истории. Лишь набор эпизодов с провалами во времени. В кадре постоянно что-то происходит, но не всегда что-то важное. К примеру, эпизод с детьми, играющими в странный футбол: в этой сцене нет напряжения и содержательной ценности, для чего она? Плохо раскрыта линия с баптистами, никак «не сыграл» эпизод с телевизором. Бесконечные разговоры с сестрой главгероя – что они дают, кроме резонного вывода о незрелости и несамостоятельности персонажа? Другие сюжетные линии, наоборот, оборваны и не имеют продолжения. К примеру, начальный эпизод со спрятавшейся свидетельницей можно было развить, вот уж где психологический шок, саспенс и тому подобное. Или внезапное увольнение следователей, а потом такое же внезапное восстановление их на работе – почему всё такое внезапное? Для сравнения можно вспомнить недавнюю «Казнь» – там так же ломаная композиция и весьма запутанный сюжет, но все линии в финале сведены в единый пучок, и в итоге вышло мрачное, сильное и самодостаточное кино. Тоже про серийного убийцу, кстати. Всё сложно и со сценарной принадлежностью «Трёх». Картина заявлена, как триллер, но ни одна из возможностей сделать фильм напряжённым и пугающим толком не использована. Отрезанные головы есть, маньяк с затуманенным взглядом есть, истеричный протагонист с топором тоже есть – а ничего особенно страшного нет. Всё буднично. Сюжет, подающийся порционно, не позволяет по-настоящему погрузиться ни в состояние героев, ни в тайники чёрной души каннибала. Не помогают даже «приглашённые мастера» из Южной Кореи, где на маньяках хорошо набили руку. Есть эталонные «Воспоминания об убийстве» – тягучий, почти неонуарный триллер о нераскрытых преступлениях, к слову, основанный на реальных событиях; там вам и детали следствия, и несовершенная бюрократическая система, и паника среди населения, и боль от невозможности наказать убийцу. Или «Я видел дьявола» – печальный сказ о спецагенте, гонявшемся за маньяком в тщетных попытках добиться от него раскаяния или хотя бы страха собственной смерти. В «Трёх» намечены оба этих сюжетных хода – но только намечены. К тому же в декорациях позднего СССР, – с опрятными, просторными квартирами, с «узнаваемыми» кабинетами, с зелёными дворами; со слишком обыденной картинкой, наполненной тёплым южным солнцем, – здесь сумрачный «корейский метод» просто не работает. Ещё сложнее с героями. Основное действующее лицо – стажёр в местном отделе милиции. Красивый парень с чистым лицом «хорошего мальчика»; сирота, воспитанный слишком заботливой старшей сестрой, которая никак не отпустит брата во взрослую жизнь. Испытание расследованием он, честно говоря, проваливает, несмотря на, казалось бы, сильную партию в финале. Но нет, как весь фильм он проходил с выражением лица «я могу, я уже взрослый», так и в финале не смог ни доказать ничего преступнику, ни побороть его психологически. Это изначально была провальная позиция: нормальный человеческий подход к такому существу неприменим. Невозможно понять мотивы зверя, нет смысла примерять его шкуру. И победить его никак нельзя, только запереть и сторожить получше. Остальные люди остались лишь фоном для нескольких сольных выступлений злодея. И следаки с их жёсткими ликами, и юноша-новичок с его детской эмоциональностью, и, особенно, жертвы, – последних и вовсе практически нет в картине, в основном, части тел. Мясо. Вот и выходит, что убийца – самый яркий и харизматичный персонаж, даже здесь он всех переиграл (как, наверно, и в жизни). Словно все вокруг оказались неопытными стажёрами перед лицом иррационального зла, хищника, несогласного жить по законам людским. Но и умереть он не может. Даже исчезнув физически, он оставит в этом мире свой незримый образ, свой беспощадно-кровавый след. Жуткую историю, к которой будут возвращаться ещё не раз. Возможно, следующая «экранизация» окажется взрослее и крепче. 5 из 10
