Вершина 'югославской черной волны'
Когда-то я уже смотрел «Скупщиков перьев», но впечатление с годами смазалось, стерлось, для данной статьи решил эту картину пересмотреть. Это самая известная лента Петровича, и едва ли не самый прославленный югославский фильм вообще (до появления в кино Кустурицы). Его не случайно причисляют к направлению, которое мы исследуем, все его художественные признаки налицо: чрезмерная фиксация внимания зрителя на жестоких сторонах жизни, пессимизм во взгляде не человеческую природу, изображение неблагополучной жизни социально незащищенных групп и меньшинств (в данном случае, цыган) как основание для подспудной критики социалистической системы. Бытующее среди синефилов сравнение этой ленты с «Временем цыган» не совсем уместно: у Кустурицы цыганский этнографический колорит становится самоцелью для повествования, выстроенного ближе к финалу в духе магического реализма Маркеса, Петрович – же сугубый реалист, хотя и колорита в его картине предостаточно, он нужен ему для социально-критических целей. Мир, рисуемый Петровичем подчинен лишь одному закону – выживания, потому все его герои ищут одного – как заработать. Цыгане, показаны им так, будто они брошены властями на произвол судьбы, никак не социализированы по внешним причинам, не зависящим от них. Однако, мы знаем, наблюдая существование цыган в России, что в самой их народной ментальности есть элементы дикости и несоциализируемости: сила родовых законов, архаических обычаев мешает им встроиться в ту национальную среду, в которой они живут. Правда, Петрович не идеализирует и не виктимизирует цыган, они нужны ему как исследовательский материал для того, чтобы показать, какой бардак творится в социалистической Югославии при слаборазвитых низовых социальных институтах. Деромантизация овеянного в наших глазах флером свободы цыганского народа нужна Петровичу во многом для того, чтобы развить и углубить художественные принципы «югославской черной волны». «Скупщики перьев» и сейчас поражают зрителя единством интонации, гладким, быстрым повествованием без лакун и пауз, при видимом отсутствии линейного сюжета и классической драматургии нарратив не вязнет в обилии колоритных деталей и персонажей. С точки зрения технического мастерства «Скупщики перьев» - вершина «югославской черной волны», ибо этот фильм наиболее полно выражает ее принципы при внешнем формальном совершенстве. Похождения и приключения основных персонажей заставляют вспомнить о традиции плутовского романа не случайно – Петрович делает все возможное, чтобы вписать рассказываемую историю в контекст мировой культуры. Нелицеприятное изображение православного священства нужно ему не для антиклерикального мессиджа, а для того, чтобы более объемно показать тех, кто находится на периферии социальной жизни. У «Скупщиков перьев» вполне христианский контекст, для этого режиссеру и нужен эпиграф из Евангелия от Луки, тот же самый, что и у Достоевского в «Бесах»: на примере цыганского народа Петрович показывает, что бывает, когда нация оскотинивается, как она становится прибежищем для всевозможных пороков и грехов. Виновата в этом и ментальность, и социальные условия, не способствующие интеграции. В «Скупщиках перьев» эстетика «югославской черной волны» достигает своего апогея, нигилизм и пессимизм оборачивается гуманистическим предупреждением народам, населяющим Югославию. К сожалению, это пророчество Петровича так и не было услышано, и нации, населяющие Балканы, стали свиным стадом, раздираемом бесами гражданской войны.
