'Простая история'
Поток бытия проходит невидимой нитью сквозь героев, запечатлевая, но не зацикливаясь, их истории, судьбы, лица, и лишь полюбившие друг друга Пер и Аника, предоставленные самим себе, словно воздушные шарики свободно летают среди сложного мира взрослых, отравленного нереализованностью, нелюбовью, одиночеством. Самобытный шведский режиссер Рой Андерссон, чье имя больше ассоциируется с фантасмагоричностью и сюрреализмом в кино («Песни со второго этажа», «Ты, живущий», «Голубь сидел на ветке, размышляя о бытии») дебютировал в полнометражном кино удивительным по своей простоте и непосредственности рассказом о первой любви двух шведских подростков. Стоит отметить, что фильм был включен в 20-й Берлинский международный кинофестиваль и номинировался на «Золотого медведя»; был выбран в качестве шведского участника в номинации «Лучший фильм на иностранном языке» на 43-й церемонии вручения премии «Оскар» (не был принят в качестве номинанта); на 7-й церемонии вручения наград «Золотой жук» (национальная кинонаграда Швеции) фильм получил награду за лучший фильм. Особо стоит отметить дебют в эпизодической роли Бьёрна Андерсена («будущего» Тадзио). В более чем удачном дебюте режиссер нащупал основную тему своих будущих (немногочисленных) фильмов – Бытие. То бытие, что много лет спустя уже в других фильмах и совсем другим киноязыком (менее удачным?) будет осмысливать режиссер, здесь действительно представлено как просто бытие. В плане киноязыка «Шведская история любви» стоит особняком в творчестве Роя Андерссона, как в творчестве Дэвида Линча – «Простая история». Простую историю любви мы наблюдаем на экране. Неспешность повествования, в которой нет ни тени наклона, акцента в направлении движения сюжета (его как бы и нет – дует ветер, ездят мопеды, разрезая клубы выдыхаемого табачного дыма, а главные герои – «беспечные ездоки» – постигают мир новых ощущений), морализаторства и расставленных точек над «и», создает атмосферу «легкости бытия». Взаимоотношения главных героев – Пера и Аники можно определить как – «все просто». Они так естественно курят и пьют, занимаются любовью (будто это национальная особенность каждого шведского подростка 70-х), ходят на дискотеки, неумело напевают под звуки гитары или просто по-детски улыбаются друг другу. Возможно, будь им по 18 лет, а не 15 и 13 – вышла бы совсем «другая» история, и далеко – не «простая». В параллельном мире – «сложном», мире взрослых, данным контрастом основной линии фильма, каждый из героев по-своему несчастлив. Наиболее трагичный персонаж – Йон (отец Аники) – потерянный в потоке жизни человек, презирающий себя и всех, страдающий от собственной нереализованности, никчемности. Режиссер замечательно выстраивает от первой сцены к последней драматургическое крещендо крушения его мира. Сначала мы воспринимаем его как бы пишущего музыку человека; в сцене с имитацией стрельбы из ружья (будто и жизнь его – одна сплошная имитация, «вхолостую») приоткрывается его внутренний мир; затем в сцене торжественного вручения грамот зрителю наконец открывается трагизм его бытия: Йон (Композитор и Охотник) – всего лишь торговец холодильниками, приглашенный вручать «бумажки». В финальной сцене поиска Йона с его же участием (аллюзия на поиски девочки из сюрреалистического «Призрака свободы» Луиса Бунюэля), наиболее сильной по накалу, открывается подлинный драматизм и, как нам кажется, один из скрытых смыслов фильма. После просмотра остается ощущение, что фильм вовсе не об истории любви или не только о ней (это скорее «оболочка»), а о потере человеком (обществом) самоидентификации в мире, в социуме, о потере простоты и смысла жизни. И в этом смысле – Любовь, как начало любого бытия, стоит в фильме превыше всего – желанная, заветная и такая простая. 8 из 10
