Третий не лишний.
Фильмы, подобные 'Дням вина и роз', справедливо можно выносить за скобки в уравнении времени - потому что они, данные фильмы, никогда не окажутся в нужное время в нужном месте. Такова уж их незавидная судьба - быть посторонними. Странно звучит конечно, учитывая непрекращающуюся проблему пьянства в обществе, где подобные творения могли бы стать мощным инструментом влияния, мол даже Голливуду не по фигу. Самому Блейку Эдвардсу, автору 'Завтрака у Тиффани' и вселенной 'Розовой пантеры', отдали это кино после успеха одноимённого телеспектакля. Определённый успех ожидал и полный метр, но не более того: при массовой похвале от критиков, 'Дни вина и роз' не сильно собрали в прокате и остались практически без наград. Никакой злой подоплёки искать не стоит, ведь к тому времени тема алкоголизма не затрагивалась американским студийным кинематографом и не могла надоесть или вызвать гнев пропойц, которым пытаются внушить неприязнь к спиртному. И ведь даже немногочисленные документалки с антиалкогольными кампаниями не могли вровень потягаться с игровым художественным произведением, однако последнему всё равно не найти места что прежде, что сейчас. А резкое 'Да и чёрт с ним, тема-то какая!', как и сама тема, совершенно не работают. Творению Эдвардса исключительно ради исторической точности следовало появиться лет на 35 раньше, в разгар сухого закона. Да, тогда пришлось бы заменить потрясающего Джека Леммона на условного Уорнера Бакстера и Ли Ремик на Мэри Пикфорд плюс лента получилась бы беззвучной. Никакой особой утраты не произошло бы, а вероятный правительственный заказ (ибо зачем было снимать, если не вмешательство Белого дома) вряд ли бы возымел успех, но хоть отпечатался бы. В 1962 году он, можно сказать, прошёл мимо, как большинство подобных работ, снятых незадолго до отказа от кодекса Хейса, когда Америке будет интересна истинная авторская мысль и неинтересна вчерашняя классика. Напыщенный приземлённой и нисколько не вариативной прямой антипропагандой, фильм рассказывает про семью двух пьяниц, про их знакомство и влюблённость, счастливый на первых порах брак и его дурное продолжение, связанное с пристрастием к выпивке. Да и ладно, кажется, нет ничего плохого в том, что киноиндустрия навязывает разумную мысль, заключающуюся в отказе от употребления бухла. Кино губит именно однобокое и крайне ненатуральное повествование о муже и жене, ставшими друг другу собутыльниками. Джо потихоньку, без задней мысли спаивает свою Кирсти, кто сперва принципиально философствует, не видит надобности в подобном 'досуге'. Потом бренди с шоколадом несколько меняет дело, и стоит мудрому отцу секретарши промолчать относительно вести о состоявшемся браке, она сама поведёт муженька в бар - неужели существуют столь ранимые люди, которые наполно попускаются головой и идут пить? И так - по стопочке по рюмочке - семейный быт разбивается о стекло бутылки скотча. Ни маленькая дочь, ни отличная работа в крупном и миролюбивом Сан-Франциско не удерживают супругов, те бросаются пить при первой возможности и закономерно становятся скотом. Жизнь скучна без нового члена семьи: когда он есть, начинаются танцы и пляски с гипертрофированным экспрессионизмом, когда его нет, слюни брызгают также мощно и слёзы струятся с заплаканных лиц. Как раз в годы немого кино, когда актёрская экспрессия была ярчайшим средством выражения, это уместно, но не в 1960-е - когда через индустрию проходили личности вроде Марлен Дитрих и Альфреда Хичкока, когда экранный стоицизм победил безмерную дешёвую, уже клоунскую эмоциональность. Эдвардс хватается за мёртвые приёмы и пытается убедить зрителя в ужасе проблемы с помощью кривляющегося в хмельной агонии Джо Клэя, кто разносит теплицу с цветами вдребезги и ревёт, как некогда его грудная дочурка, а Кирстен максимально глупо отказывается верить в болезнь и хлебать 'из горла' при любом удобном случае. А потом - всё по новой, никакой вариативности, никакого развития. Нет выпивки - 'ловишь' белую горячку после долгого воздержания и трясёшься, как при экзорцизме. Клэя так и не разучили нелепо позёрствовать в любом случае, Кирстен так и не оправится мозгами и превысит драматизм до абсурда в концовке, до которой сценарий не включит в сюжет другие типовые проблемы алкоголизма: насилие, настоящее пустое поведение закоренелого 'серийного упийцы', слёзы и самое страшное горе - горе ребёнка, шумные ссоры с матом, простое общественное порицание. Очевидно незнание создателей темы, как и студийные ограничения, не позволяющие, например, колотить женщин - давайте лучше сохраним мнимую надежду на возможное исправление не через физическое искоренение недуга, а через мыльные любовные страдания. При этом в течении просмотра понимаешь, что новоиспечённая чета алкоголиков - не более чем цирковые животные, бесхребетные посмешища, об которые никто не побоится вытереть ноги. Глядя на этот зоопарк, нельзя испытывать к нему хотя бы лёгкого сочувствия. Справедливости ради, режиссёр и не пытается вызвать сантименты, призвать пожалеть Клэев, чего они никогда не заслужат. Джо и Кирстен сами себя загнали на дно, прикладываются к стакану при любой возможности и не хотят исправиться, особенно женщина. Вряд ли хохочущий мужик и любительница шоколада чем-то выделяются из сброда других таких же беспутных и вряд ли обыкновенный зритель не понимает плохих последствий, слишком уж тема широко освещается в СМИ и из уст родителей с раннего детства. В последнем скрывается и то же время: сейчас фильм совершенно не нужен, и без него всё понятно. Так что дни вина и роз теперь будут проходить в музее, если супругов не оставит где-нибудь на помойке третий, этиловый участник. А если оставит, то и не нужно вспоминать. 4 из 10
